Если б не было тебя, Скажи, зачем тогда мне жить? В шуме дней как в потоках дождя Сорванным листом кружить...(с)
В мире, названном Теймерром живут полуоборотни. Надо сказать, они не так уж сильно отличаются от настоящих людей, особенно по части характера. Те же ошибки, те же предрассудки, те же деления по родам и семьям, те же понятия долга и чести, порой перерастающие в абсурд. И так же находятся те, кто бессовестно топчет вековые традиции и поступает по-своему, добиваясь счастья. И таких не так уж и мало. Правда те, у чьих историй счастливые концы, в легенду попадают редко, но и о них могут рассказать звезды, ветер и шуршащие травы. Стоит только прислушаться…

Одна из таких историй началась в хвойных лесах западного материка Агин, где среди прочих обитает племя древесных кошек Ха. Пушистые, слегка нахальные, любящие кичиться своей непохожестью на остальных, кошки, тем не менее, очень тщательно относятся к внутриплеменным традициям – вроде неприязни к воде, грязи и чужеземцам. Вспыльчивые и гордые, они еще меньше других жалуют прочие расы, считая их неспособными понять тонкую кошачью натуру. Даже племя дельфинов, ладящее со всеми, кроме своих извечных врагов – акул, вызывает у них некоторую неприязнь из-за водного образа жизни. Ну и правда, какой кошке захочется мочить пушистый мех? Да еще чтобы пообщаться с иноплеменником….Фи! Скажите кошке – засмеет и дураком выставит. Даже самая непутевая, вроде Сальвы из славного племени Ха. Тоже ведь, придумали родители окрестить котенка «дикой», ведь известно, как наречешь – с тем потом и маяться будешь…Нет, кошки они все гордые, все самостоятельные, но где это видано, чтобы никакой усидчивости за рукоделием и почтения к старейшинам? Что это за кошка, которая не умеет шить меховую одежду и вязать из собственной шерсти легкие и теплые плащи? Позор, одним словом. Да еще волосы рыжие, не то как у лисицы, не то как у белки – да и пустоголовость почти от них. Нет, всем конечно известно, что ни одна из кошек уважаемого клана Ха не опустится до межрасовых браков, но…вышло чудо природы непонятно в кого. Только и толку, что по деревьям прыгает, да по лесу мышкует – хороша добытчица. Да и вышивает на славу зимними вечерами, не стоит спорить, но вот только неравномерно это все, скачками… То сидит в уголке и душа не нарадуется смотреть, как иголкой стежки кладет, а то сбежит в лес и ищи-свищи куда подалась – добро бы не к соседнему волчьему племени шуточки шутить. И так их шаман уже зубы скалит. Он, конечно, шавка шелудивая, не кошкам чета, да только соседи – они и есть соседи, с ними воевать – так проще сразу переселяться, не жизнь это в постоянных дрязгах. Кошкам уют нужен. Чтобы пошипеть-пошипеть да и свернуться где-нибудь мурлыкающим клубочком в уголочке. А уж если пришла гроза, то и вовсе забиться в дальний темный угол и не высовываться, пока не отгремит гром, не отсверкают молнии, и не уляжется вставшая дыбом шерсть. Мало что может быть для кошки неприятней, чем оказаться в такую погоду под открытым небом, далеко от дома, да еще в плохом настроении. Только и остается, что сжаться в дрожащий комок под ближайшей развесистой елью, тихонько шипеть от ужаса, когда очередная белая вспышка разрезает небо, да взвизгивать, когда очередной порыв ветра кидает в тебя пригоршню ледяных капелек.
Вот и помянутая уже Сальва, оказавшаяся в таком дурацком положении, старательно жмурилась под елью, в сотый раз проклиная свое упрямство и привычку дуться на весь белый свет подальше от дома, чтобы никто не мешал. Нет чтобы как все нормальные ровесницы пойти в лесной храм, да помолиться там, чтобы Создатели вразумили наконец непутевую, заодно и грозу бы там переждала, а уж советы шамана как-нибудь бы пережила, чай не впервой…Так ведь нет – понесла нелегкая на любимое место – на самую опушку леса, за которой открывается Синь – бескрайняя и пугающая, в которую не выйти, потому что сверху может налететь крылатый ужас и схватить…Но смотреть Сальве все равно нравилось, да и думалось там на удивление легко. Вот в этот раз и задумалась так, что не заметила приближения грозы, только и успела, что метнуться немного вглубь леса, да упасть под первую же старую ель.
Вот только в трясущемся и подвывающем виде услышать предупреждающий скрип старой ели было сложно, а когда кошка почувствовала колебания воздуха, было уже поздно – несмотря на отчаянный прыжок, дерево все-таки придавило Сальву к земле раскидистыми нижними ветками, которые только несколько минут назад защищали от дождя непутевую пушистую. Кошка взвизгнула от боли и обиды – выбраться не получалось, сильно болела придавленная лапа, сверху моросил холодный дождь, и очень хотелось плакать. Вот уж точно – беда одна не ходит. Мало было утренней ссоры и грозы, так теперь еще и это…
Неизвестно, что бы случилось с кошкой, оказавшейся на холодной мокрой земле, придавленной тяжелым деревом и неспособной встать…Но вмешался случай. Тот самый случай, который книгочеи называют то роком, то судьбой, а то и вовсе фатумом. Который, как известно, не купишь и не продашь, а получишь столько, сколько Творцы при рождении отмеряли. Видимо, Сальве таки от них кое-что перепало, потому что когда бедная пушистая совсем уже приготовилась впасть в панику, на опушке появился парень, странный такой – с русыми, разлетающимися волосами, огромными глазами и странными ушами околоострой формы. Впрочем, все это кошка рассмотрела уже позже, а в тот момент она только увидела смутную тень, остановившуюся перед ней будто бы в раздумьях. Тень качнула головой, подошла и попробовала сдвинуть бревно придавившее попавшую в переплет бедолагу, Сальва жалобно мяукнула от боли и все-таки провалилась в обморок. Когда же очнулась, то поняла что по-прежнему лежит в той же луже, в которую упала под весом ели, но само дерево откинуто в сторону, а над ней возвышается в переливчатой зелено-голубой искристой чешуе дракон – крылатый ужас, про который рассказывает сказки матери непослушным котятам. Значит, все-таки не такие уж сказки… Первым побуждением было дать деру как можно быстрее, подальше от этого места, но придавленная нога тут же дала о себе знать, и, вскочившая было, Сальва осела обратно на землю. Дракон склонил гибкую шею и с интересом посмотрел на нее, после чего замерцал, исчез в облачке искр и вышел оттуда обычным парнем-оборотнем, тут то кошка и разглядела и странные уши, и серебристые чешуйки на груди и плечах. Обернувшийся ужас устроился, скрестив ноги, на земле, посмотрел на напуганную кошку, усмехнулся да и пообещал со смешком, что в этот раз ее не съест – неохота шерсть из зубов выковыривать. Посмотрел еще, а потом взял да и начал задавать вопросы, самые простые – где она живет, на что похож ее дом, чем она занимается, какие праздники празднует ее племя… Вопросы сыпались один за другим, на самые различные темы, Сальва съежилась в комок и, дрожа, отвечала, путаясь в словах, проклиная про себя все на свете и мечтая об окончании этого разговора.
Как только кошка поняла, что сможет опираться при ходьбе на пострадавшую ногу, то тут же склонилась до земли, невнятно принесла свои извинения «высокородному господину, чьи крылья режут небо, спасшему мою жизнь», и прихрамывая, попыталась скрыться в лесной чаще. «Высокородный господин» успел шагнуть к ней как раз вовремя, чтобы ухватить за шиворот и не позволить упасть, запнувшись о вывороченный еловый корень. После чего пошел по мокрой траве рядом с тропинкой, по-прежнему придерживая Сальву за шкирку как нашкодившего котенка. Так они и прошли примерно треть пути до становища кошек. После чего нежданный спаситель молча отпустил ее, чуть кивнул головой и скрылся за деревьями. Кошка еще покрутила головой, проверяя, не следят ли за ней, а потом поковыляла к дому.
Так закончилась первая встреча Фирсена и Сальвы.

Надо сказать, что Сальве очень повезло встретить в лесу именно этого представителя чешуйчатого племени – замкнутые в своем мирке, драконы, сохранившие все замашки людских аристократов еще времен Первого Творения, по праву считались самой мудрой, сильной и загадочной расой. Они единственные, кроме дельфинов, сохранили понятие о грамоте и науке, их изделия были гораздо совершеннее произведенных остальными, особенно в кузнечном и ювелирном деле. Что само по себе не удивительно – дракон может сам с легкостью выполнять роль горна и кузнечных мехов, а предметы, закаленные в его пламени, обретают небывалую прочность. Кроме того, только драконам доступны все три стихии – они легко могут передвигаться как по суше, так и в воздухе и по воде. Неудивительно, что все остальные обитатели Теймерра воспринимаются ими как низшие существа, неспособные ничем заинтересовать. Вот и вышло так, что после Второго Противостояния, крылатые звери все реже и реже показывались остальным обитателям Теймерра, а те помнили о них, но все реже и реже воспринимали как реальную силу, способную вмешаться в их жизнь. Фирсен оказался редким исключением в своем племени - он с легкостью носил все три формы, хотя среди драконьей общины бытовало мнение, что пристойна только форма крылатого зверя. Но в юности Фирс с трудом контролировал превращения, и не раз путал формы, так что ему случалось убегать от разъяренного яка, которого он присмотрел себе на обед, в человеческой форме, что не могло не привести к некоторому привыканию к ней. А еще его вечно интересовало что-то связанное с другими обитателями мира. Родственники и знакомые не могли удовлетворить его интереса, потому что если они и изучали что-то, то в основном проблемы мирового масштаба, ответы на которые прятались в вечности. Но в большинстве своем драконы просто жили, чтобы наслаждаться красотой жизни – пропускать через себя краски дней, звуки ночи, запахи сумерек.

@темы: История Главных Героев, Матчасть, Сальва, Фирсен